MediaGuide
Media Guide — портал о медиабизнесе для профессионалов. Каждый день для вас публикуется необходимая в работе информация: новости рынка, интервью, аналитика, гид по рынку российских медиа, вакансии и резюме.
суббота,  25 июня

Курсы валют ЦБ

Архив новостей

Новостной RSS-поток RSS-поток новостей

Подписка на
новости

О подписке


27.04.22

Николай Усков: список Forbes используют для борьбы с российской экономической элитой

В новом выпуске видеоподкаста «Хроники нового мира» на RTVI руководитель издания рассказал о настроениях среди российских элит

В новом выпуске видеоподкаста «Хроники нового мира» на RTVI руководитель российского Forbes Николай Усков. Он рассказал о настроениях среди российских элит, их мнении о «спецоперации» и санкциях, о проблемах с рекламодателями и использовании рейтингов Forbes при составлении санкционных списков. Журналист сообщил, каким видит будущее российского Forbes и всего глянца в России, что думает о российских дизайнерах и перспективе создания в стране серьезной модной индустрии.

Николай Усков — журналист, писатель, историк-медиевист, кандидат исторических наук. Редакционный директор и член совета директоров российского Forbes. В 2002 году занял пост главного редактора журнала Men’s Health. В 2003-2012 годах был главредом GQ в России. Популяризировал премию «Человек года GQ» и фразу «путинский гламур». Стал одним из авторов «Большой Российской энциклопедии» и «Православной энциклопедии».


Об отъезде россиян из страны:

− Многие уехали, мне кажется, просто чтобы немножко отключиться от российских реалий, перевести дыхание, это было не просто. Что касается крупных бизнесменов, все-таки их держат дела дома, нужно спасать бизнесы, спасать рабочие места. Насколько я знаю, я тут немножко езжу, встречаюсь с людьми, все так или иначе провели какое-то время за границей, но дела заставляют вернуться, это нормально. Я сейчас в Европе. Но я думаю, что в начале мая вернусь в Москву.

− Это напоминает мне роман Ремарка, положение немцев, бежавших от Гитлера, в Европе накануне Второй мировой войны и в самом ее начале, в ее ходе. Всё это очень грустно и тяжело, и тяжело наблюдать, как мир погружается в архаику. С одной стороны, мы видим страшные боевые действия, с другой стороны, мы видим много ненависти, предубеждений, и это всё очень тяжело эмоционально.

− Останусь я в России, уеду из России — не знаю, мне трудно сказать. Я никогда не хотел уезжать, потому что моя профессия — это русский язык, я люблю страну. Но смогу ли я в ней работать, я не знаю сегодня, просто не знаю.

− Я не думаю про будущее, стараюсь вообще не думать сейчас про то, что я не контролирую. Я хотел процитировать Иисуса Христа: «Будьте как птицы, ибо они не думают, что будут есть завтра». Мне кажется, сегодня это очень правильная жизненная стратегия.

О возникших у россиян проблемах за границей:

− Бытовые трудности испытывают сегодня все россияне, оказавшиеся за границей, так как не работают карточки российских банков, затруднены любые операции с твоими счетами за границей, потому что, если они находятся в еврозоне или в Соединенных Штатах, это всё очень сейчас сложно.

− Я как-то решаю свои бытовые сложности, т.е. это не фатальные вещи. Думаю, что сложности, с которыми столкнулся народ Украины, или сложности, с которыми столкнется сейчас народ России в массе своей, — это то, о чем мы должны беспокоиться. Личные проблемы, к счастью, не имеют такого фатального характера.

О реакции олигархов на «спецоперацию»:

− Мы наблюдаем нарушение молчания и обретение нашей экономической элитой некой политической субъектности впервые за долгие годы после дела Ходорковского, его ареста и тюремного заключения невообразимо длительного. Российская бизнес-элита молчала, дескать, мы тут ни при чем, делайте что хотите, мы занимаемся делами.

− Сейчас мы впервые видим, как целый ряд очень крупных бизнесменов, занимающих первые строчки российского списка Forbes, открыто критикуют действия правительства. Причем некоторые это делают радикально, как, например, Олег Тиньков, который фактически разрывает всякие дипломатические отношения с Кремлем. Некоторые делают более осторожно, но жестко — Олег Дерипаска, который высказывается в своем телеграм-канале очень жестко по поводу и экономической политики, и внешней политики, и «спецоперации».

− Лисин, Алекперов — большой список уже крупных бизнесменов, которые довольно резко высказались против политики. Это впервые, такого не было.

− Я думаю, что это одна из целей тех масштабных санкций, которые были введены против российской бизнес-элиты — заставить ее перестать молчать. Она должна обрести политическую субъектность, соответствующую ее вкладу в экономику страны. Да, этот вклад довольно значителен, это огромные налоги, это рабочие места и это экспортные пошлины огромные, которые собирает государство. И мы впервые видим, что бизнесмены заговорили довольно резко.

− Ближний круг, конечно, молчит. Те, кого называют путинскими олигархами. Но даже те, кто отличались особым, звенящим молчанием на протяжении всех этих лет, они сегодня высказываются, в т.ч. как бы действительно предприниматели из девяностых: и Фридман, и Авен высказались, Мордашов высказался достаточно осторожно, но высказался, и Лисин тоже человек из девяностых. Это металлурги опять-таки, Дерипаска тоже металлург.

− Мы наблюдаем совершенно новую картину, и посмотрим, как будут развиваться события дальше. Мне кажется, что в будущей конфигурации страны бизнес политически будет играть гораздо бо́льшую роль.

О внесении людей из списка Forbes в санкционные списки:

− Нам обидно, что наш список не первый год используется для того, чтобы бороться с российской экономической элитой. Мы к этому никак не причастны, мы просто работаем, и большинство бизнесменов этого списка, мы с ними находимся на постоянной связи, они с пониманием относятся к ситуации, в которой мы тоже оказались.

− Список [новый] как раз вышел, мы ограничились только 87-ю, если не ошибаюсь, миллиардерами, которые попали в глобальный список американского издания Forbes. Мы не считали, как всегда, 200 бизнесменов богатейших. Мы, может быть, через какое-то время выпустим этот рейтинг, но сейчас решили ограничиться только теми бизнесменами, которые попадают в глобальный список, т.е. о которых в любом случае будет писать мировая пресса.

− Всегда были люди, которые не хотели быть в списке, всегда были люди, которые хотели там быть, их было всегда поровну. Сейчас, да, многие не хотят ассоциироваться [с Россией]. Целый ряд бизнесменов, которые успешно работают на Западе много лет, они сейчас договорились, что не будут идти по российскому списку, как Павел Дуров, например, а будут идти по каким-то другим спискам, поскольку у них гражданство [есть другое]. Наверное, это справедливо, потому что крупнейшие бизнесмены работают уже давно по глобусу, и их трудно ассоциировать только со страной, особенно бизнесмены из высокотехнологических компаний.

Как может измениться список российского Forbes:

− Изменения уже начались. Высокотехнологические предприниматели очень уверенно себя чувствовали в российском списке Forbes. Можно и Татьяну Бакальчук из Wildberries, например, вспомнить, она в значительной степени тоже высокотехнологичный предприниматель. Она сделала очень стремительную карьеру, взлет как раз накануне буквально всего этого несчастья.

− Олег Тиньков — это тоже новое лицо российского бизнеса. Олег известный бизнесмен, но новое лицо в российском списке Forbes. Всё больше и больше [в рейтингах появляется] предпринимателей, которые никак не связаны с недрами, никак не связаны с госкапитализмом. И эта тенденция была; я думаю, что со временем их будет еще больше.

Что думает о санкциях российская элита:

− Ситуация [с санкциями] показала, что российская элита очень неоднородна, что, с одной стороны, есть люди, принимающие решения, это очень узкий круг вокруг президента, есть бенефициары принимаемых им решений. В их монолитном единстве вокруг Владимира Путина у меня никаких сомнений нет, хотя я не занимаюсь политической журналистикой, но то, что я читаю у людей, которым я доверяю, сходная точка зрения, там всё монолитно и без трещин.

− Если говорить об элите как уже более широком круге людей, от которых зависит жизнь миллионов россиян, крупные бизнесмены, деятели культуры и т.д., тут поляризация очень серьезная. Впервые люди, которые молчали, не говорили, начинают говорить и начинают критиковать решения правительства.

− Санкции, безусловно, губительны для российской экономики, и в моих разговорах с бизнесменами кроме матерных слов в большом количестве я ничего не слышу. Поэтому говорить о том, что всё это как-то поднимет наше импортозамещение, еще что-то, об этом серьезные люди вообще не рассуждают. Речь идет о выживании, о том, как заменить распавшиеся цепочки торговые, технологические, как спасти то, что можно спасти, как не разрушить жизнь людей, которые от тебя зависят, это сотрудники твоих предприятий и т.д. В общем, я бы сказал, что речь идет скорее о выживании, а не о развитии сегодня.

− Все мои собеседники просто надеются, что когда-нибудь это всё закончится, и мы вернемся к какой-то нормальной жизни. Но я подчеркиваю, что большинство людей, с которыми я общаюсь и которыми я занимаюсь как журналист, — это люди, которые не оказывают серьезного влияния на принятие решений Кремлем.

Об ожидании катастрофы в экономике:

− Валентина Ивановна Матвиенко открыла, что мы гвоздей даже не умеем делать. В этом нет ничего плохого, гвозди можно покупать, если их тебе кто-то продает. А вот когда тебе их перестанут продавать, а выясняется, что мы их не умеем делать, тогда, может быть, надо было сначала гвозди научиться делать, а потом мечтать о чем-то.

− Всё это очень надолго, я имею в виду те последствия, с которыми мы столкнемся, и всё это очень печально для российской экономики, печально для тех, кто создавал благосостояние россиян последние 30 лет. У нас уровень бедности довольно высокий, у нас очень маленькая элита, но все-таки благосостояние людей серьезно выросло за последние 30 лет. Вот со всем этим придется проститься.

− Все столкнулись с экзистенциальными угрозами такого масштаба, что молчать дальше уже невозможно, и люди будут говорить, будут высказывать свою точку зрения, будут рисковать, в этом у меня нет никакого сомнения. Потому что речь идет о жизнеспособности страны, о том, сможем ли мы существовать как государство, и в этом у меня большие сомнения сегодня, честно говоря, потому что невозможно противостоять всему миру при довольно скромных объемах нашей экономики. Это невозможно, и это плохая стратегия, она приведет нас к катастрофе.

О поддержке «спецоперации» обществом:

− Всем советую перечитать Ремарка, например, «Триумфальную арку» или «Ночь в Лиссабоне». Антифашисты и евреи, которые бежали от Гитлера, сталкивались с тем, что их дискриминировали. Им приходилось прятаться от полиции, они жили в ужасающих условиях, многие покончили с собой. Но их оценки Гитлера не изменились из-за того, что во Франции или где-то еще их преследовали как немцев.

− Если у людей четкие, ясные принципы, они не изменятся потому, что у них заблокировали счета. Если люди смотрели Владимира Соловьева, они будут продолжать это смотреть, и тоже на них повлиять невозможно. Вот когда у нас помимо Владимира Соловьева будет свободное телевидение, посмотрим на цифры опросов тогда. Сейчас смешно ссылаться на эти цифры, когда людям звонят социологи. Они не хотят участвовать в опросах, отказываются комментировать. Поэтому цифрам я бы не стал доверять.

− Я никакой поддержки особой не чувствую. То есть той ситуации, как была с Крымом, где поддержка чувствовалась кожей. Многие мои друзья, мы ругались, и уважаемые люди очень, люди, которых я люблю, мы прямо были в ссорах. А сейчас нет, я такого вообще не чувствую.

− Я чувствую разочарование, ужас, депрессию; люди не могут собраться с мыслями, они постоянно теребят телефоны в поисках каких-то новостей, малейшей надежды раздувают до невозможности. Совершенно другая атмосфера. Поэтому не думаю, что санкции, какая-то волна русофобии несомненная, cancel culture, что всё это будет сплачивать. Нет, скорее наша жизнь просто будет еще сложнее, она и без того очень сложная, будет еще сложнее.

Готова ли Россия жить под санкциями годами и десятилетиями:

− Я, честно говоря, в это не очень верю, потому что все-таки мы не Иран и уж тем более не Северная Корея. Мы очень европейская страна, у нас довольно большая элита, и у нас абсолютно отсутствует идеология, которая была у иранской революции, например. именно на этой идеологии выстроена иранская самоизоляция: это противостояние с миром греха, с миром порока, это совершенно другое, это какое-то религиозное противостояние. У нас ничего такого нет, народ крайне разобщен, атомизирован, верит только начальству.

− Русский человек, может быть, исповедует сейчас какие-то имперские ценности, но мне кажется, что всё это очень поверхностно и всё это неглубоко.

− Поэтому я думаю, что наша власть не сможет долго поддерживать такую мобилизацию. Мы хорошо видели, как после Крыма, когда рейтинг власти очень сильно вырос, прошло всего несколько лет, и этот рейтинг стал стремительно падать. Много может быть разных сценариев, но один из сценариев, что просто всё выдохнется, обанкротится и развалится.

О роли войны в судьбе российских правителей:

− Ну, они [исторические параллели] в чем-то уместны. Мы видим, что в России власть менялась в результате военных поражений. Для империи это очень важно, любое военное поражение — это сотрясение основ этого государства. Поэтому эти параллели люди будут проводить бесконечно, потому что это было в нашей истории.

− Выход из Семилетней войны привел к дворцовому перевороту, свержению Петра III, потому что часть общества, в т.ч. гвардейское офицерство, воспринимало это как предательство. Мы видели падение Николая I, крах его режима и слухи про самоубийство даже. Мы видели русско-японскую войну, затем Первую мировую войну, которая похоронила Российскую империю. Потом была война в Афганистане, которая не одна, но была одним из триггеров распада советской империи. То есть люди будут проводить параллели.

− Насколько они будут работать сегодня [эти параллели], трудно сказать. Во-первых, сегодня все процессы идут гораздо быстрее, чем они шли прежде, и говорить о том, что мы вынесем войну, которая будет длиться 3 года или 5 лет, ну я в это не верю, думаю, что нет, мы не вынесем. Плюс, сейчас ситуация напоминает Крымскую войну, мы противостоим крупнейшим мировым державам, практически всем державам, соответственно, фактор глобализации тоже боком сработает все-таки тут.

О патриотических новшествах в российских школах:

− Я человек, выросший в Советском Союзе. Могу вам сказать, что все эти политинформации в Советском Союзе были дикой профанацией. Все прекрасно понимали, что всё это вранье от и до. Кроме стыда преподаватели ничего не испытывали, школьники были равнодушны в лучшем случае. Мы под бюстом Ленина, например, водку хранили.

− В разгар андроповского правления мы ко всему этому относились с презрением. Даже крайне аполитичные одноклассники относились ко всему советскому, коммунистическому с жуткой иронией и ненавистью.

− То же самое будут испытывать российские школьники. Результат будет совершенно противоположный, т.е. всё, что есть хотя бы ценного, позитивного в российской истории, будет подвергнуто осмеянию, десакрализации. Это неизбежно, потому что когда тебе навязывают это как идеологию, когда президент выступает в качестве учителя истории и говорит, прямо скажем, я все-таки профессиональный историк, антинаучные вещи… В этой ситуации складывается очень ироничное отношение ко всему, что называется «патриотизм».

− И это обидно, потому что наша история в принципе и красивая, и трагичная, и ужасная, и там много важного было. Мне как историку просто будет обидно, что это всё будет вызывать жуткое отторжение, ненависть, смех. В общем, мы получим поколения, лишенные какой-либо исторической памяти.

− Очень не хочется возвращаться в советские времена, когда мы вели двойную жизнь, одна жизнь на кухне, другая жизнь в советских учреждениях. Но мы к этому придем, у нас большая школа сопротивления идиотизму и навыки генетические. Да, мы будем бороться с идиотизмом до конца.

− Сейчас, например, идут соревнования по стрельбе среди ректоров. У меня такое ощущение, что происходит круговая порука идиотизмом: если ты выставил себя идиотом абсолютным, просто гомерическим идиотом, — молодец, пять, садись. Эта круговая порука идиотизмом мне очень хорошо знакома по советским временам.

− У меня был конкурс патриотической песни в школе «Пою мое Отечество». «Твое мое Отечество» мы это мгновенно назвали все. И вся эта патриотическая шняга, которую придумывал, наверное, какой-нибудь товарищ Суслов, чтобы школьники пели патриотические песни с утра до ночи. В результате обернулось полной дискредитацией всех патриотических песен, потому что это превратилось в «Твое мое Отечество». Это полный провал пропаганды. Дети, в общем, невосприимчивы к бреду стариков.

О будущем российского глянца:

− Бог с ним, с лицензиями, это часть cancel culture. Но не все лицензии отозваны еще, например, лицензия Forbes не отозвана, надеюсь, не будет. Не отозваны лицензии у некоторых изданий Hearst, которые принадлежат издательскому дому Shkulev.

− Проблема сейчас в другом — в том, что ушли компании, которые были основными рекламодателями глянца. Даже если мы сейчас будем делать глянцевый журнал, мегагламурный журнал «Работница» или «Z-фраер», например, вместо Esquire, то у нас просто нет материальной базы.

− Это рекламная модель, т. е. нужны рекламодатели, нужен развитый рынок роскоши, автомобили, бриллианты, бренды одежды, дорогая недвижимость. Всего этого нет больше, сумки Chanel, вы видели, что с ними происходило. Их отказываются продавать россиянам.

− То есть эти вещи ставят под вопрос вообще возможность существования даже не только глянцевой, вообще какой-либо прессы на бумаге.

Чем можно заменить «путинский гламур нулевых»:

− Сейчас нет настроения, во-первых, у общества. Вся эта красивая жизнь, она же хороша, только когда у людей есть настроение. Когда мир рушится вокруг, никому не хочется пить шампанское и думать о нарядах. Пока мы не вернемся к нормальной жизни, потребности у людей в подобных мероприятиях вообще не будет. Все сейчас возвращаются к камерным посиделкам с друзьями, когда можно поплакаться, выпить, забыться и заснуть.

− Великосветские приемы и прежде уже выходили из моды, потому что кто-то много работал, кто-то постарел, кому-то стало всё это неинтересно, и он предпочитал ходить в театр или на какие-то другие развлечения более интеллектуальные. Но сейчас просто главным образом у людей нет сил душевных. Это же требует какой-то легкости — этой легкости не стало.

О будущем редакции российского Forbes:

− Мы, конечно, волнуемся, да. Но у нас очень хорошие близкие отношения с руководством компании. Хочу заметить, что компания принадлежит китайскому бизнесу, а не американскому. В свое время именно наш глобальный офис помог нам защитить наши редакционные стандарты, у нас был конфликт с собственником издания, и именно глобальный офис нам очень помог победить в этом конфликте. Нас поддерживают наши коллеги, и китайские бизнесмены, и американские бизнесмены, которые работают в глобальной компании.

− Все-таки, конечно, мы думаем, какие модели... Просто пока об этом рано говорить. Сегодня вообще очень трудно что-либо прогнозировать, всё может случиться. Ко всему подготовиться невозможно, и моя стратегия — дожить до вечера, как и у большинства, кстати, сегодня бизнесменов.

Становится ли мода политизированной:

− Мода — это важная часть жизни богемы. Она вообще достаточно чувствительна к тому, что происходит. Я много лет, когда работал в журнале GQ, ездил на недели моды и общался с модными дизайнерами, практически со всеми крупнейшими именами был лично знаком. Мода всегда очень чутко относится к политике.
− Я хотел бы вспомнить русскую историю, раз уж так принято сейчас вспоминать русскую историю к месту и не к месту. Когда во Франции случилась революция, это была в т.ч. революция в моде, и российский император Павел I фактически боролся с «французской заразой», регламентируя, что можно носить, что нельзя носить.

− Мода всегда очень четко ретранслировала, что происходит с обществом. Дизайнеры всегда были людьми, которые высказывались. Вспомните знаменитую рекламу Louis Vuitton с Горбачевым, statement всегда был важен для моды.

− Плюс мода — это про молодость прежде всего, а молодые люди очень активны, у них есть позиция. Молодые люди не циники, в отличие от взрослых людей. Молодые люди — романтики, они верят в какие-то идеалы, в какие-то ценности, они готовы за них бороться. Если ты хочешь быть модным, ты должен отвечать этому запросу.

Как будет выглядеть потребление глянцевого контента в будущем:

− Огромное количество интернет-проектов появилось, блоги в инстаграме. Само производство соответствующего контента и привычки его потребления стали другими. Это не значит, что никто не смотрит на обложки Vogue или не читает чего-то в GQ. Просто мир стал разнообразнее, появилось очень много источников информации, появились довольно серьезные блогеры, которые играют большую роль в модной индустрии. Это нормально, я ничего в этом плохого не вижу. Просто не будет монополии, не будет одного журнала Vogue. Но журнал Vogue сохранится, он никуда не денется, почему он должен исчезнуть?

− Мне пребывание на неделе моды давало очень много для понимания того, что происходит с миром, и мне кажется, вот это живое общение, вечеринки, показы — всё это трудно заменить видео. Мне кажется, мы недооцениваем эти прекрасные артефакты прошлого: книжки, журналы, газеты — всё это все равно приятно держать в руках, накапливать дома, раскладывать по столикам. Удобно читать всё в телефоне, но в какой-то момент хочется взять книжку.

− Будет найден новый баланс между старыми формами бытования культуры и новыми формами. Мы будем что-то быстро потреблять с нашего гаджета, но, когда мы захотим получить удовольствие, мы возьмем книжку дорого изданную или журнал красивый и будем сидеть и наслаждаться его чтением.

− С журналом Forbes это же постоянно, когда есть обложка с тобой, с цифрой, сколько у тебя денег. И это можно раздать сотрудникам, показать в банке, это можно повесить в кабинете. Это работает, и это будет работать, мне кажется, очень долго.

− Другое дело, непонятно, сможет ли в ближайшее время принт выжить в России просто в силу краха всей модели бизнеса, но посмотрим.

Каким станет российский глянец из-за «спецоперации»:

− Нужна материальная база. Поскольку глянец — это прежде всего мода, красота, поскольку международные бренды ушли из России, новые бренды будут возникать медленно, это сложно, и смогут ли они набрать сил.

− Через какое-то время так или иначе люди научатся опять всё завозить как-нибудь. Пошли публикации, что опять челночный бизнес вернется в Россию. Мне кажется, что вот это всё будет ползуче так возвращаться.

− Никаких серьезных российских брендов за последние 30 лет не возникло, несколько приятных дизайнеров, но индустрии не возникло, не возникнет и сейчас. Дело не в большой конкуренции, а в отсутствии интересных идей, их мало очень. Не модная страна. У нас можно красоту привезти, купить, имплантировать, но сами мы ничего красивого произвести не в состоянии. Я не видел красивых русских вещей, честно говоря, всё это немножко аляповато.

Войдет ли в моду милитари:

− Мне кажется, что милитари сегодня будет вызывать всё меньше и меньше энтузиазма у людей. Может быть, оранжевый цвет войдет в моду снова, вот я не очень понимаю. Хотя оранжевый всегда любили дизайнеры... Но посмотрим.

− Мой опыт жизни в модном пространстве, когда я работал в журнале GQ, убедил меня в том, что у нас очень мало людей, которые понимают, что такое «красиво». Не верю, что мы создадим серьезную модную индустрию на обломках того, что осталось.

− Я не знаю, как это будет выглядеть, трудно сказать. Игра какая-то, может быть. Просто делать клевые майки со смешными надписями — ну это не модная индустрия. Создать компанию Chanel — это сложно, создать вообще международный бренд.

− Вот характерно ведь, очень многие представители первой волны эмиграции работали на модные дома в Париже, в частности, тот же князь Юсупов. Там они как-то могли участвовать в модной индустрии, но до этого же они не создали ничего сопоставимого в Российской империи.

Вернутся ли в Россию ушедшие бренды одежды:

− Я думаю, что они вернутся через какое-то время, когда острая фаза конфликта закончится, будет понятен контур послевоенного устройства.

− Это cancel culture. Люди по всему миру начинают задавать вопросы: «А почему это вы работаете в стране и платите налоги в стране, которая ведет “спецоперацию” в соседнем государстве? Нам это не нравится, поэтому мы не будем у вас покупать одежду и призываем всех не покупать у вас одежду», — вот это как работает. Поэтому ты можешь производить самые невинные вещи, но ты просто лишишься рынка по всему миру, если ты просто продаешь одежду москвичам — многие из них наверняка против того, что происходит в Украине. Но получается, что налоги-то ты платишь, ты участвуешь, ты поддерживаешь таким образом, и вот так это работает.

Интервью также можно посмотреть на YouTube канале RTVI здесь.

Материал предоставлен пресс-службой телеканала
RTVI.

Новости за 27.04.22

Всего публикаций - 8




Сеть OBI пообещала восстановить работу в России до конца майских праздников
27 апреля вновь откроет двери для покупателей московский магазин «ОБИ Ходынское поле», а до конца майских праздников планируется запуск всех гипермаркетов сети



Кинокомпания Warner Bros. заявила о желании вернуться на российский рынок
Такое заявление сделал президент по делам международной дистрибуции Эндрю Криппс на выставке CinemaCon



Renault полностью продаст свою долю
Анонсированная продажа акций «АвтоВАЗа» китайским инвесторам запланирована в мае-июне



Музыкант и шоумен Александр Пушной «озвучил» выгоду в новой рекламе М.Видео
Компания запустила рекламную кампанию со слоганом «Звучит выгодно»



Николай Усков: список Forbes используют для борьбы с российской экономической элитой
В новом выпуске видеоподкаста «Хроники нового мира» на RTVI руководитель издания рассказал о настроениях среди российских элит



Новый сезон шоу «Известь» Саввы Савченко — уже на RUTUBE
На этот год у проекта запланировано два новых формата



Яндекс Маркет запустил модный онлайн-универмаг:
в нём локальные бренды одежды и обуви могут открыть фирменные витрины



Компания «РОББО» открыла представительство в Китае
Кроме того, компания развивает в стране сеть кружков программирования и робототехники для детей



E-mail: info@mediaguide.ru
Телефон: +7(915)385-54-56

Партнеры


© Media Guide 2003

При любом использовании материалов активная гиперссылка на www.mediaguide.ru обязательна.